skz_hram (skz_hram) wrote,
skz_hram
skz_hram

Трудная исповедь

Оригинал взят у galina_mamyko в Трудная исповедь
Сегодня Антон загружен делами, поэтому закрылся в своей комнате.

– Антон, а что ты там делаешь? – мама пытается заглянуть в детскую. Бросившись к двери, Антон давит на нее руками и коленом, подпирает стулом. Громко говорит в пространство:

– Мама, сюда нельзя. Идет служба. Я – батюшка.

Слышно, как подбегают другие дети. Шепот, шорохи, мама что-то вполголоса объясняет.

Дети колотят в дверь:

– Мы тоже хотим в батюшку играть!

– Нет! У меня всерьез. А вы смеяться будете.

Слышны возня, хихиканье, спор, хныканье. Приближается стук бабушкиной палки.
Свистящий шепот обещает новую игру. Радостный визг, прыжки, бабушкино кряхтенье (это означает, что кто-то повис на бабушкиной шее), чмоканья (это поцелуи в бабушкину щечку) и басистые смешки (это бабушка). Топот ног и шарканье тапочек все тише, и вот уже где-то на другой половине дома отдаленные взрывы детского хохота и строгие возгласы взрослых. Возле комнаты Антона тишина. Он прислушивается, бросает грозный взгляд на дверь и возвращается к служебным обязанностям:

– Аминь.

На полу рассажены в рядок игрушки.

– Коля. Твоя очередь.

Накидывает на куклу салфетку, слушает, крестится, бормочет:

– Ох-ох, стыдно! Как плохо ты себя вел. Чтобы в последний раз такое было!

Поет тоненьким голосом, обходя комнату и покачивая кадилом, связанным бабушкой из пряжи от дырявых носков :

– Господи, помилуй… Господи, помилуй….

На Антона с иконы смотрит Бог.

Крестится, встает на колени и склонившись до пола, шепчет:

– Прости, я маму не слушался.

Приподнявшись, встречается с проницательным взглядом Господа, зажмуривается и, уткнувшись в коленки, продолжает:

– Сделай так, чтобы я слушался маму. И чтобы мама не сердилась, когда я ее не слушаюсь.

Перед сном, после маминой сказки и общих семейных молитв (когда мама обходит кроватки с вопросом о детских проблемах в течение дня), Антон говорит:

– У меня есть проблема. Мне надо на исповедь.



– Что-то случилось?

– Да!

– А мне можешь сказать по секрету?

– Я ни разу не испаведылся. Это хрег!

– На исповедь дети начинают ходить с семи лет. Вот когда тебе будет семь лет, тогда и на исповедь.

Молчит, думает над мамиными словами. Спустя время, когда все уже засыпают и в комнате слышно тиканье часов, у маминой подушки раздается шепот:

– Мама, ты спишь?

– Да.

– Нет, не спишь.

– А что?

– Сколько ждать, чтобы семь лет исполнилось?

– Два с половиной года.

– Это два с половиной лета, две с половиной зимы, две с половиной весны и две с половиной осени?

– Примерно так.

– Хрегов же сколько скопится!

– Не хрегов, а грехов. Ну, хорошо. Через два дня – суббота. Перед вечерней службой попросим отца Андрея, он тебя исповедует. Раз грехов много – тогда, конечно, ты прав.

В оставшиеся до церковной службы дни чертит на бумажном листике какие-то условные знаки, спрашивает у мамы, скоро ли суббота.

В субботний день мама вынимает из шкафов наглаженную чистую одежду, все готовятся к поездке в церковь.

Антон берет из-под подушки записку, исписанную одному ему понятными каракулями.

В церкви – очередь к священнику. Батюшка за деревянной ширмой, там – таинство исповеди. Служба еще не началась. Собравшиеся стараются не нарушать тишину разговорами. Из-за ширмы неразборчиво доносятся приглушенные голоса. Горят свечи перед иконами.

– Антон, иди, батюшка разрешил. Во время исповеди не крутись, стой спокойно, опустив голову. Руками не размахивай. Не смейся. И не забудь, взрослым надо говорить «вы», а не «ты», – скороговоркой напоминает мама уже неоднократно озвучиваемую за минувшие сутки инструкцию.

– А вот Богу можно говорить «ты», – подытоживает Антон.

– А почему так? – спрашивает старушка из очереди.

– Потому что Он – Отец.

Хочет еще что-то сказать, но мама подталкивает туда, где уже ждут. Взгляды окружающих людей устремлены на мальчика. Делает шаг вперед... Из-за ширмы выглядывает отец Андрей и смотрит на Антона.

Идет к батюшке, ему очень хочется оглянуться на маму, но пересиливает себя.

– Дитя мое! Христос невидимо стоит перед тобою, принимая исповедь твою. Не стыдись и не бойся, не скрывая ничего от меня, но скажи все, в чем согрешил, не смущаясь, чтобы принять оставление грехов от Господа нашего Иисуса Христа. Вот образ Его пред нами: я же только свидетель, чтобы свидетельствовать перед Ним все, что скажешь мне. Если же что-нибудь скроешь от меня, будешь иметь двойной грех. Ты пришел в лечебницу - не уйди отсюда неисцеленным…

Антон вспоминает, что делает мама в таких случаях, и тоже крестится, кланяется, затем тянется на цыпочках, чтобы поцеловать лежащие перед ним Евангелие и Крест, но не достает. Священник поднимает мальчика, и тот прикладывается к святыням.

– В чем бы ты хотел покаяться?

Роется в кармане, вытягивает носовой платок, игрушечную машинку, и, наконец, находит нужное в другом кармане - бумажный комочек, слипшийся от растаявшей шоколадки, которую сунула внуку бабушка. Расправляет обеими руками листик и смотрит на содержимое записки: жирные шоколадные кляксы напирают одна на другую, поглотив написанное. Вокруг распространяется аромат шоколада. Бумага в руках подрагивает от падающих на нее слез. Антон переводит взгляд на вопросительное лицо близко наклонившегося отца Андрея, сдвигает брови, сжимает бумажку в кулаке, мнет, прячет в карман. Вспоминает мамин совет о пользе носового платка. Вытирает руки и щеки платком.

– Совет на будущее. Шоколад заворачивай в фольгу, – говорит отец Андрей.

– А я его уже откусывал. А фантик потерял.

– Может, я смогу прочесть?

Антон отрицательно мотает головой.

– Ты грехи свои там написал?

– Почти...

– Как это – почти?

– Я по-настоящему еще не умею писать.

– Наверное, готовился к исповеди, но сейчас немножко забыл, что собирался рассказать, так?

Антон кивает и смотрит батюшке в глаза.

– Попробую помочь... Наверное, ты не слушался маму. Так?

Ощущает дыхание батюшки. Их лица почти соприкасаются. В знак согласия сильно зажмуривается, а потом широко открывает глаза и делает брови домиком.
Отцу Андрею не понятна такая сигнализация.

– Я не вполне уяснил, что ты хотел этим сказать.

– Это я так киваю головой.

– Как это?

– Вместо головы кивают мои глаза.

– Ммм... Зачем?

– Если кивнет голова, то наши лбы столкнутся. Как машины на дороге. И будут шишки. Как у нас с мамой.

– В общем, непослушание было.

– Нет. Шишки не потому вскочили.

– С шишками разобрались. Дальше. Согрешил еще тем, что…обманывал старших, так?

Собирается ответить, но спохватывается, и прижимает ко рту ладошки.

– Так что?

– Нельзя об этом говорить.

– Тайна?

– Да.

– Но перед Богом нет тайн, Антоний.

– Вы так шучите, что вы – Бог?

– Священник – посредник между кающимся и Богом. Через священника Бог принимает тайны кающегося грешника, и прощает ему.

– Вы только Богу расскажете? А больше никому?

– Никому.

– Я никого не обманываю.

– И все? Но это разве тайна?

– Об этом нельзя рассказывать. Потому что получается хфаство. А мама говорит, что фастхать – хрег.

– Ты не хвастаешься. Ты ответил на вопрос. Еще хочешь в чем-то покаяться?

– Хочу.

– В чем?

– Я скоро засмеюсь. А мама сказала, что смеяться тут нельзя.

– Потерпи.

– Уже не могу терпеть.

– Почему же?

– Меня ваша борода щекатает.

Повисает тишина. Отец Андрей разгибается. Несколько секунд священник и исповедующийся стоят в молчании. Из глубины церкви слышны детский смех и шиканье взрослых.

– Теперь я вас не вижу. Так не интересно. А мама говорила, что голову нужно опускать, когда испаведышься, – глядит себе под ноги.

С высоты доносится голос батюшки:

– Может быть, ты перебивал старших, спорил, настаивал на своем мнении? Был недоволен тем, что у тебя нет таких игрушек, как у других? И даже, не исключено, однажды подрался? Поворчал, что рано забирают с прогулки домой? Хотел первым протиснуться на горку и отпихивал других? А может, тебе не нравится, например, борщ, и ты отказываешься от трапезы, и даже иногда не доволен той или иной пищей, которую тебе предлагают дома? Вполне возможно, что ты не так давно топал ногами, кричал, возмущался, сердился, громко плакал?

– Откуда вы все это знаете? Вам Бог рассказывает?

– Это распространенные грехи. Все грешат, к сожалению.

– И батюшки из церкви не любят борщ кушать?

– Ммм… Знаешь, там очередь, столько людей, все ждут. Давай завтра продолжим наш разговор.

– А то они станут пихаться в очереди?

– Ммм...

– А как же хреги?

– Потом вспомнишь.

– А на батюшек учат?

– Да.

– А можно батюшкой стать просто так?

– Нет.

– Я вспомнил хрег. Я вчера был батюшкой. И Колю испаведыл.

– Ммм... Колю?...Эээ... Какого Колю?

– Это кукла моя. Его Колей зовут. Это хрег?

– Играть не грех.

– Я всерьез.

– И всерьез играть не грех.

– Но вдруг я сделаю новый хрег!

– Надо бороться с собой.

– Самого себя дубасить?!

– Например. Если рассердился, остынь, не кричи.

– Чтобы остытить, надо чай с малиной, и жара не станет. Так моя бабушка говорит.

– Вспоминай, что Бога нельзя огорчать грехами, и что Бог все видит. Гнев и уйдет.

– Ножками?

– Эээ... Ну, это образное выражение. Просто как бы его не станет. Уйдет, одним словом.

– А куда уйдет? К другим людям?

Пока отец Андрей собирается с мыслями, Антон продолжает процесс беседы.

– А откуда уйдет, из дома? Навсегда? И даже в гости не придет?

– Ооо...Ну...

– Я дверь открою и из дома хнев выгну. А дверь на два замка и на цепочку закрою. Тогда хнев не придет больше.

Отец Андрей прокашливается и говорит, восстанавливая мысль с прерванного места.

– Если не нравится борщ, смолчи, и порадуй маму послушанием.

– Нет, не буду я борщ есть!

Батюшка кладет руку на голову мальчика.

– Ты споришь?

– Нет! Не спорю! Я говорю правду. Я взаправду не буду борщ! В нем капуста и лук плавают.

– Тогда…

Наступает пауза.

– Что? – спрашивает Антон.

Вопрос остается без ответа.

Батюшка отворачивается, наклоняется к стоящей в углу тумбочке, что-то ищет в выдвижном ящике. Находит яблоко, отдает Антону.

– Спаси тебя, Господи.

На голову кающегося водружаются епитрахиль и тяжелая рука батюшки. Звучит разрешительная молитва о том, что все грехи Антония «отпущаются».

Шагает на выход, но с полпути возвращается.

– Спасибо за яблоко! Спасибо, что испаведыл. Ты хороший! Ой....

Вспомнил, что нельзя говорить «ты». Но по-другому сейчас не может, потому что сердце переполнено благодарностью.

– Я тебя буду всю жизнь жалеть.

В понимании Антона «жалеть» – высшая степень любви.

Батюшка, вероятно, это прочувствовал. Он склоняется близко к лицу мальчика и говорит:

– И даже моя борода не помешает?

– Нет! – чистосердечно признается.

– Тогда ты меня крепко утешил.

– Да?! По-честному?!

– По-честному.

Обнимает отца Андрея за колени, вжимается лицом в священническую рясу, затем быстро отодвигается, пятится, достает из кармана машинку и запускает ее по полу в сторону батюшки. Смотрит, как машинка подкатывается и упирается в ботинки священника. И вприпрыжку убегает, крича на ходу:

– Это тебе!!!

Выбежав к людям, резко останавливается, вспомнив один из наказов мамы вести себя в храме чинно. Смотрит по сторонам: вокруг так много ног. Народ расступается. Антон идет, прижимая к груди, как некую драгоценность, батюшкино яблоко. Ищет взглядом маму, кивает ей, что все нормально. Уже знакомая ему старушка из очереди предлагает конфету. Смотрит на угощение, вспоминает про историю с запачканной запиской в кармане, и отрицательно мотает головой. Степенно поворачивается к алтарю, крестится.

– Все нормально? – шепотом спрашивает мама.

– Почти.

– А почему «почти»?

– Батюшку жалко… Надо батюшку жалеть. Он всех утешает, а его никто.

– А тебя утешил?

– Да. Теперь я могу Богу в глаза смотреть. А еще, мама, мое имя у Бога не Антон, а Антоний. А борщ по-церковному – это три пуза. Значит, и в три пуза не влезет, такой он, борщ.

– Хорошо, Антоний. Только не трипуза, а трапеза.

опубликовано в 2012 году на "Натуральной Жизни"
http://natur-life.ru/naturportal/376/8770/

опубликовано на "Прозе.ру" http://www.proza.ru/2013/11/16/366

Tags: православие
Subscribe

  • Строительство храма на СКЗ

    Компания ООО «Спецстройпроект» продолжает разрабатывать проектно-сметную документацию для строительства храма св.преп. Сергия…

  • Тяжелая рука «оптимизации»

    К сожалению весной 2016 года клуб закрыли, библиотеку передали из Министерства культуры в Министерство образования, она переехала в школу. В…

  • Воскресная школа для взрослых

    Все это время Приход жил активной жизнью. Мы не только работали на субботниках. В нашем микрорайоне был клуб, в клубе библиотека. Заключили договор с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments